Маша Айнбиндер

Галереи работ: Иерусалим, Рига, Натюрморт

Маша Айнбиндер родилась в Москве, с 1949 года жила в Риге. Училась в Московском художественно-промышленном училище им. Калинина. Работала рисовщицей на Рижском фарфоровом заводе (бывшем Кузнецовском). В 1969 году окончила факультет живописи Латвийской Академии Художеств. Оформляла театральные спектакли. Репатриировалась в 1992 году. Лауреат премий Гелберга (1998) и Иш-Шалом (2002). Работы М. А. находятся в Рижском музее, Худфонде Латвии, а также в частных коллекциях в Израиле, России, Франции, США и других странах. Живет в Иерусалиме. Статьи о Маше Айнбиндер.

По поводу приобретения работ можно связаться с автором сайта vika.matison@gmail.com

Маша Айнбиндер

Не о себе

Мы жили в Риге. Я была подростком, когда мы с мамой начали ходить на выставки. И каждый раз, выходя из выставочногоз зала на улицу, я думала, как свежо и ярко выглядит настоящая жизнь по сравнению с изображением на картинах. Это было тяжелое время для латышской живописи, западноевропейской по сути: московские чиновники внедряли метод соцреализма в бывшую «буржуазную» республику.
Но постепенно ситуация менялась. На выставки стало ходить интересней. Я поступила в Академию художеств на живописный факультет. В это время там преподавал в числе других педагогов Конрад Убан, один из самых крупных латышских пейзажистов. Над Убаном смеялись из-за его странностей. Округлый старик, похожий на утенка Тима, он и ходил утиной походкой, засунув руки в карманы. Его появление в классе было незаметным, если не считать того, что он постоянно напевал какой-нибудь мотивчик.
Услышав песенку за своей спиной, каждый начинал увсердно трудиться. Мы писали постановку обнаженной натуры не меньше пятидесяти часов. В огромном классес серыми стенами, с серым от фузы полом. Высокие готические окна с множеством коричневых переплетов не прибавляли цвета. Да и драпировки в Академии почему-то были глухими и темными.
К нашим работам Убане относился снисходительно. Постоит за спиной,а замечаний не делает. Но иногда происходило то, над чем потешалась вся Академия. Старик брал студента за плечо и тихонько уводил от мольберта, говоря шепотом: «А теперь посмотрим в окно».
Когда Убан проделал этот фокус со мной, я была поражена. За окном была живопись, а у меня на холсте вымученные построения!
А потом прошло еще много лет, и я заметила, что настоящие картины не висят на стене, а парят в воздухе. И это качество не зависит от времени и стиля.
И хотя в наше время живопись считается «уходящей натурой», я верю, что всегда будут рождаться люди с особым зрением. Зрением, способным отвоевать у хаоса куски пространства. Те, что мы потом называем картинами.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *